Дугін Олександр Гелійович: ... То есть, вот эта фронтирная русофобия, которая, собственно, характерна всей Европе, более проявлена на границах Европы. Особенно у поляков, исторически у них это ярче всего проявилось, достигла своей кульминации в украинстве. И вот здесь самое важное. Вы знаете, сейчас, конечно, наш президент говорил, что мы не стремимся уничтожить Украину, а тем более не стремимся уничтожить украинцев. Но украинскую идею мы точно должны уничтожить.

Голованов Роман Сергійович: Я как раз и перехожу к этому финалу. Есть Украина, она построена сейчас на этом, она держится, вот там уже в реках течет русская кровь. И это их идея, это их идеология, всей вот этой Украины, которая есть. И можно ее оставлять? Можно иметь вот это вот под боком? Если уничтожить украинскую идею, а страна-то тогда останется или нет?

Дугін Олександр Гелійович: Вот смотрите. В мире, по-настоящему, вопреки всем экономистам, экспертам, всем ученым с графиками и с томами про то, что добыча, нефть что-то там решает. Вопреки всему этому хламу интеллектуальному на самом деле правят миром идеи. Только идеи. Только философские модели.

Мы имеем дело с либерализмом, который является идеей. С атлантизмом, который является идеей. С Западом, который является идеей. С либеральным прогрессом, который является идеей. И мы имеем дело с Украиной, которая прежде всего идея. Это идея. Сначала возникает идея. Потом эта идея приобретает формы в виде интеллектуальных движений, течений, групп, организаций, партий. Потом эта идея расходится на институты. И потом она становится страной. Если мы ликвидируем Украину как идею, если мы осознаем, что Украина – это в первую очередь идея. И если мы попытаемся описать её на уровне идеи и начнём, по сути дела, процесс борьбы идеи, это как почти битва ангелов. Для этого, во-первых, нам нужна своя идея.

Просто так вот, по факту, что они плохие, что они нам сделали больно, что они нас убивают, что они сволочь просто. Это недостаточно, это вообще не действует. Идея будет воспроизводить себя даже на крохотной территории. Мы продвинемся, дай бог, дальше, освобождая Новороссию. Если идея Украины останется, останется вся проблема с которой мы воюем. Если мы сместим их в Галичину и Волынь, и Киев будет с нами, всё равно эта украинская идея останется. И не дай бог что-то пойдёт по-другому, повернётся не туда, она снова вспыхнет.

Поэтому мы должны думать о фактически ликвидации Украины как идеи. Это не так просто. Если нам это удастся, то сама Украина, как территория, даже как какое-то политическое образование, может быть. Но она не должна существовать как идея. Вот этот принципиальный момент. Украину можно сохранить. Украину как идею, как национализм, как форму исторического самосознания, как квинтэссенцию западного русофобия.

Мы должны на этой территории, вплоть до границ западных, до Волыни, Галичины и Подкарпатья, Ужгорода мы должны стереть с лица земли. Но борьба идеи очень сложная. Война — лишь военные стратегии. Наши ракеты, наши дроны, наши солдаты, наше ПВО, наша пехота, наша армия, даже наша экономика, наша политика — это лишь элемент. Всё это очень важно, но если идея останется, она может возродиться из пяди земли буквально, потому что русофобия-то никуда не денется. Если Украина не будет как идея, то русофобия будет начинаться существенно западнее.

Вот с ней мы, пожалуй, не справимся. Это идентичность Запада. У нас другая цивилизация. Мы будем отстаивать себя, они будут отстаивать свою волю к гегемонии. Это будет, наверное, до конца времён. Но Украина – это лишь предпосылка для нас, лишь предпосылка, чтобы дать по-настоящему симметричный бой Западу. Без Украины, если мы её не поглотим, если мы не сделаем её дружественной.

Вот, например, нет же такой проблемы уничтожения Беларуси или захвата Беларуси. Потому что она, во-первых, дружественная, во-вторых, она вменяемая, она управляемая, она упорядоченная, она братская, она другая, чем мы. Но белорусская идея, которая тоже там есть, она не враждебна нам. И вот эта идея Белоруссии, она вполне вписывается в наше представление о мире. А идея Украины нет. Вот в чём дело. И бороться надо именно с ней. Как победить идею, это вопрос очень тонкий. Во-первых, её совершенно невозможно победить материей. Вот это важно. Материя важна. Материя принципиально тоже участвует в этой битве, но идея побеждается идеей.